Встреча с президентом РАН Геннадием Красниковым

Смотрите Все Актуальные Новости.

Г.Красников: Уважаемый
Владимир Владимирович, большое спасибо, что нашли время. Сегодня хотел доложить
о проделанной работе и отчитаться по поручению. И потом ещё
несколько вопросов отдельно обсудить.

В.Путин: Хорошо.

Г.Красников: У нас прошедший год, Владимир
Владимирович, был особенный для Российской академии наук – ей
[исполнилось] 300 лет. Праздник был не только российского масштаба,
но он был и международный – в соответствии с решением
ЮНЕСКО. У нас было более 150 значимых мероприятий и сотни –
масштаба регионов, научных организаций.

Среди
значимых – это, естественно, торжественное собрание в Кремлёвском
дворце. Потом было общее собрание в конце мая прошлого года, куда приехало
много иностранных делегаций. И самое главное, мы потом в рамках его
провели встречу академий стран БРИКС. Фактически были все руководители
академий: Индии, Бразилии, Египта, Ирана, ЮАР. Это были тёплые встречи,
договорились, как работать.

В прошлом
году [академики] были награждены: у нас четыре члена Академии стали
полными кавалерами [ордена] «За заслуги перед Отечеством», трое –
Героями Труда, один – Героем России. Всего 500 человек. Мы это
оцениваем, видим признание заслуг учёных, их дел, которые они сделали для нашей
страны.

Теперь
хотел остановиться на одной из главных задач – это экспертная
деятельность. Мы в соответствии с законом [№ 253-ФЗ] её
проводим. У нас количество экспертиз растёт: по сравнению
с 2022 годом выросло больше чем почти в два раза –
87 тысяч [экспертных заключений] мы сделали.

Здесь
я хотел бы отметить, что экспертизы уже не просто принимают
к сведению – они значимые, это руководство к действию.
В связи с этим у нас количество отрицательных заключений
увеличилось больше чем в десять раз, потому что наконец эксперты поняли
свою значимость, когда видят, что к экспертизе с полной
ответственностью относятся. Мы это со Счётной палатой доводили
до конца, теперь наши экспертизы значимы.

У нас
более шести тысяч экспертов, из них более тысячи – это члены Российской
академии наук. Мы каждый год [в экспертном корпусе] делаем «апгрейд»
в связи с возрастом, кто активность теряет, – это очень важно.

Мы
делаем эту экспертизу на долгосрочный период больше чем для тысячи
институтов и университетов. Помимо этого мы проводим экспертизу
[высокотехнологичных] проектов, таких как национальные проекты технологического
лидерства – 20 проектов, которые в прошлом году рассматривали
у Вас на Госсовете.

Мы
делаем экспертизы «дорожных карт», программ научно-технологического [развития]
регионов, больше тысячи запросов у нас идёт со стороны ведомств,
делаем историко-культурные экспертизы.

Хотел
отметить сегодня [некоторые] значимые проекты: это и высокоскоростная
магистраль Москва – Санкт-Петербург, это и трагедия в Керченском
проливе, которая связана с мазутом, и там большие экспертизы.

Кстати,
мы проводим, сейчас нам уже доверяют, – вышла монгольская сторона
[с проектом] по Байкалу: на [реке] Селенге целый цикл
гидростанций они хотят построить, ещё с Советского Союза. Мы договорились
с нашим Правительством, монгольской стороной, мы сделали совместную
с Монгольской академией наук комиссию, где рассматриваем этот вопрос.
Решение будет и для нашей страны, и для монгольской уже обязательным.

Конечно,
я не могу не сказать об экспертизе учебников. В прошлом
году Вы подписали в августе закон [№ 252-ФЗ] о том, что
[школьные] учебники вошли тоже в обязательную экспертизу Российской
академией наук.

Мы
сделали уже 346 экспертиз учебников и пособий для них. Мало того, мы
сейчас составили план с Минпросвещения по созданию единых учебников
по математике, физике, информатике, химии, биологии для общего
и среднего общего образования. План у нас такой утверждён, планируем,
что в соответствии с этим планом где-то 1 сентября
2027 года у нас уже могут появиться новые учебники, разработанные
с коллективом Российской академии наук.

Несколько
слов хотел сказать об очень важном направлении – это
научно-методическое руководство. (Комментируя презентацию.) Не буду
по этой таблице идти, здесь просто написано, как было: у нас были
проблемы всегда – они примерно такие же, на следующем слайде
показаны. Мы обычно формулируем видение, где нужны исследования,
5200 направлений посмотрели.

Та
сложившаяся система, которая была, приводила к тому, что у нас
институты сами формировали госзадания: мы их смотрели, только проводили
экспертизу – да, нет. Это приводило к островковому характеру
[исследований]: у нас выбиралось только 30 процентов [научных тем],
а 70 не выбиралось. И это нонсенс, потому что
фундаментальные поисковые исследования должны идти широким фронтом, потому что
там большая вероятность случайных открытий, это даже тяжело запланировать.
И, даже если не у нас произойдёт [прорыв], у нас
обязательно должны быть коллективы, которые это подхватят.

В общем,
мы переработали эту ситуацию и с 2025 года внедрили совершенно
новый подход. Он теперь связан с тем, что Российская академия наук
не просто экспертизу проводит – она формирует госзадание
с учётом востребованности.

У нас
появились востребованные результаты. Это исследования, которые есть, которые
ждут федеральные органы исполнительной власти, потому что [в регионах]
введены [должности] замруководителя по научно-техническому развитию, есть
высокотехнологичные компании, есть наши советы, – всё это аккумулируется
в тематических отделениях, плюс туда приходят заявки от институтов.
В результате такой плодотворной работы мы формируем госзадание, где уже мы
определяем 100 процентов востребованных работ, которые надо [выполнить]
в срок.

Мы
в связи с этим, кстати, сдвинули график – не буду
на нём останавливаться. Он уже на 2027 год, формирование
госзадания, уже в сентябре начинают к нам поступать заявки
от институтов, чтобы нам попасть в бюджетный цикл. Но при этом
эта система позволяет оценить точно, какой институт передовой, где
не хватает финансирования, какие институты проблемные. Потому что раньше
было так, что на одну тему [приходится] по 30–40 институтов
и из них только надо было лучших нам выбирать, а мы лучшие
не выбирали.

Этот
механизм позволяет отбирать лучшие предложения, заявки и, в принципе,
уже понимать, какому институту надо финансирование увеличить,
а по какому институту надо совместно с федеральным органом,
с ФОИВом, и с региональной властью принимать решение, для каких
целей он может быть [полезен].

Отдельно
хотел бы рассказать: шестая подпрограмма – это фундаментальные
[и поисковые] научные исследования для обороны и безопасности страны.
Мы её запустили в конце 2023 года, у нас её давно не было.
Считаем, что она очень эффективна. Могу сказать, что она сделана очень
правильно: у нас все исследования востребованные, они согласованы
с генеральными конструкторами по вооружению и генеральными
технологами, которые утверждены.

На 2025 год
мы видим, что заявок [от научных институтов] много. Мы выбираем только
каждую четвёртую заявку, для того чтобы сделать [финансирование проектов].
Отдельно потом Вам ещё доложу по итогам шестой подпрограммы, потому что
уникальные результаты получаются у нас и по гиперзвуку,
и по другим работам.

В.Путин: Хорошо.

Г.Красников: Хотел также остановиться, не могу
пройти мимо СВО. У нас сложилась такая ситуация, что члены Академии –
помимо того что они задействованы в научных исследованиях и работах
по обороне, – многие, почти половина, отдают свои личные средства
[на нужды СВО]. Мы формируем фонды, ежемесячную академическую выплату,
которую делают, мы перечисляем в фонд.

Мало
того, у нас появилась подшефная 336-я отдельная гвардейская бригада. Мы
шефство взяли, работаем с ней.

В.Путин: Балтийского флота, да?

Г.Красников: Балтийского флота. Легендарная:
и ордена Жукова, Суворова, Александра Невского.

Хотел
рассказать, что мы сейчас создаём единый ландшафт научных исследований.
Мы – это Российский научный фонд, мы выверили с ним взаимоотношения,
то есть Российская академия наук согласовывает председателей экспертных
советов.

Мы
сейчас договорились и с [Владимиром Александровичем] Беспаловым,
генеральным директором, и председателем наблюдательного совета Фурсенко
Андреем Александровичем, что мы всех экспертов Российского научного фонда тоже
проводим через себя. 

Договорились
о том, что теперь гранты, которые выдают, должны быть очень
значимыми – и либо [получают] отрицательные [заключения], либо они
дальше должны переходить в госзадание. Мы их готовы потом включать
на долгие исследования, долгий период для НИИ.

То же
самое с Российским фондом перспективных исследований. Они касаются шестой
подпрограммы, и все хорошие результаты, что у нас по шестой
подпрограмме появляются, дальше Российский фонд перспективных исследований подхватывает,
делает макетные образцы, опытные образцы, и дальше мы уже ставим для ОКРов
[опытно-конструкторских работ].

Также
мы перестроили сейчас влияние на научно-технологическое развитие, здесь
два указа появилось. Первый Указ: у нас был создан НТС [Научно-технический
совет] при Комиссии по научно-технологическому развитию, которую [Дмитрий
Николаевич] Чернышенко возглавляет. НТС возглавляет президент Российской
академии наук. Второй Указ, что он [президент РАН] стал зампредседателя этой
комиссии.

Это
очень эффективный оказался механизм, потому что мы полностью выстроили
взаимоотношения между Российской академией наук и Научно-техническим
советом. Здесь полностью мы консолидируем своё решение. Скажем, мы делали
19 проектов технологического лидерства, мы внимательно их смотрели, более
300 замечаний сделали, провели более 50 совещаний. Механизм очень
согласованный у нас.

По региональной
политике хотел рассказать. У нас выстроена [работа] сегодня с каждым
регионом – не буду здесь подробно останавливаться. Хотел сказать, что
и с Юрием Петровичем Трутневым – там у нас Дальневосточное
отделение – мы решаем вопрос, есть проблемы с разливом рек. Мы
и с Олегом Николаевичем Кожемяко выстроили совместный центр, который
смотрит, как снизить ущерб. По Сибирскому отделению – это в том
числе по Байкалу, я про Селенгу говорил, там проблемы ещё с ЦБК
[целлюлозно-бумажным комбинатом] есть: шлам-лигнин, который мы смотрим, сели.
По Уральскому округу, Северо-Западному, Санкт-Петербургское отделение –
работаем.

В.Путин: Выстроили работу, да?

Г.Красников: Выстроили, да, спасибо.

В.Путин: Вопросы, которые возникали, – мы
раньше с Вами их затрагивали.

Г.Красников: Они настроены на работы
региональные, их там достаточно много, они консолидировались, сделали научные
советы по направлениям. Они сейчас одно из самых активных отделений.

По региональной
политике. Во-первых, большое внимание мы обращаем на юг России, там два
федеральных округа, Крым, Донецк, Луганская Республика, Запорожье, Херсон. Мы
организовали работу. Мы, кстати, сделали представительство Российской академии
наук в Донецке, согласовали с [Денисом Владимировичем] Пушилиным. Там
[Светлана Владимировна] Беспалова, ректор ДонГУ, стала представителем
Российской академии наук, и подключили туда ЛНР, чтобы она смотрела.

Мало
того, мы сделали НОЦ – научно-образовательный центр «Кузбасс –
Донбасс». Дело в том, что там проблемы с шахтами, грунтовыми водами:
никто их не обслуживает, идут провалы, изменение грунта, проблемы
с качеством воды. Они примерно одинаковые – как проблемы с Кузбассом.
Мы такой центр сделали.

С Приволжским
федеральным округом проводим конференции научные с учётом того, что
Азовское море стало нашим внутренним. Провели большой выездной совет
в Чеченской Республике, в Грозном.

Международная
деятельность. В качестве примера международных событий: в прошлом
году в «Сириусе» провели XXII Менделеевский съезд по общей
и прикладной химии совместно с ЮНЕСКО и ИЮПАК – это
международный союз [теоретической и прикладной химии]. Там было более
четырёх тысяч участников из 39 стран. Выдающиеся учёные приехали,
сделали доклады. Причём приехал нобелевский лауреат по химии
из Израиля, он сделал просто потрясающий доклад, приехал в «Сириус».
То есть у нас развивается совместная международная деятельность.

В.Путин: Контакты в области науки
с коллегами продолжаются, да?

Г.Красников: Продолжаются.

В.Путин: Хорошо.

<…>